И компаньонам придется смириться с тем, что у нее возникло срочное дело. С тех пор как поступила в фирму, она ни разу не взяла больше трех дней отпуска кряду. С такими темпами, как сейчас, к середине июня она выйдет в лидеры по количеству оплаченных часов; если же старшие компаньоны не будут довольны и этим, тогда вообще не понятно, чем им можно угодить. Кроме того, в конце июня они сами уйдут в отпуска, разъедутся по своим огромным загородным поместьям на озере. Стало быть, как бы она ни возмущалась матерью, посягнувшей на две драгоценные недели ее времени, мысль устроить себе отпуск была весьма заманчива. Кроме всего прочего, пусть Кэролайн и не хотелось в этом признаваться, сама мысль о том, что мать восхищается ее вкусом, тешила ее гордость. Джинни не обратилась за помощью к Анетт или к Лиа, она обратилась к ней.

Кэролайн дошла до заключительных строк письма.

«Мы с тобой не были особенно близки, и, если возможно, я хотела бы наверстать упущенное. Нам представляется хорошая возможность спокойно поговорить, как ты считаешь?»

Кэролайн считала, что Джинни — хитрая лиса, она попросила у дочери единственное, в чем та не могла ей отказать. Это несправедливо, неправильно, Джинни заслуживала, чтобы ее оттолкнули. Кэролайн почти не сомневалась, что, если бы они поменялись местами, если бы она сама приглашала Джинни, та бы нашла благовидный предлог отказаться. Но она не Джинни. Она не может так поступить. Наверное, потому, что, сколько себя помнит, ей всегда не хватало материнского тепла, и вместе с тем она всеми силами стремилась не походить на Джинни. И сейчас не собиралась меняться.