Поэтому события вроде этой бейсбольной игры были для Анетт вдвойне важны. Она не сомневалась, что протесты Робби — всего лишь обычные капризы семнадцатилетнего паренька, но в глубине души он хочет видеть ее среди болельщиков. И когда Робби, почти не замечая во время игры ее присутствия на трибуне, после матча пробежал мимо, лишь небрежно помахав ей рукой, Анетт не расстроилась. Она не стала задерживаться, зная, что Робби сам вернется, когда освободится, к тому же ей нужно было забрать Томаса от учителя музыки и везти его к учителю математики, а потом заехать за Нэтом к его другу.

Едва она покормила обедом Нэта, как вернулись старшие девочки, оживленно обсуждая прошедший день. Как и следовало ожидать, платья не привели их в восторг, но не потому, что не были черными.

— Мама, мы собирались завтра после уроков пройтись по магазинам вместе со Сьюзи и Бет, — сказала Николь.

— Завтра у вас на это не будет времени, ведь послезавтра две контрольные, — возразила Анетт.

— Мы уже подготовились, — заявила Девон.

— Неужели? — усомнилась Анетт.

— Ну, может, не совсем, но все остальное можно доучить после магазинов.

— А как же эти платья? — . Анетт указала на кровати. — Они вам совсем не нравятся?

— Платья хорошие. Но они твои, а не наши, — сказала Николь.

— Они вам очень пойдут! — уверяла Анетт.

— Мама, мы хотели купить себе платья сами!

— Да, мама, ты не даешь нам ничего делать самим, — поддержала сестру Девон.

— Но мне нравится покупать вам вещи.

— Это потому, что бабушка никогда тебе ничего не покупала, а тебе этого хотелось. Но нам-то ты всю жизнь все покупаешь сама.

— Кстати, о бабушке, — вставила Девон. — Что она пишет?

Анетт только сейчас вспомнила о письме, которое так и осталось лежать на кухне.